Архимаг в матроске. Части 1, 2 - Страница 88


К оглавлению

88

— Мы сейчас в лес к эльфам въедем. Ты там тихонько сиди.

— Поняла. А когда мне вылезать?

— Я скажу. Сама не лезь.

— Хорошо. Буду ждать. Смотри не забудь.

— Не забуду. Всё, тсс…

Едем дальше. Аркаша для разнообразия затянул песню на неизвестном мне языке. Зайка, чтобы не насторожить эльфов, стал котом. Подключился к его зрению. Да, мы явно в волшебном Лесу. Правда, ещё на окраине. Деревья не слишком сильно отличаются от обычных. Ладно, буду тихо-тихо сидеть в темноте, и ждать своего выхода на сцену. Отключился от Зайки.

Снова знакомый скрип колёс, убаюкивающий плеск воды вокруг меня и невыносимые вопли моего спутника. И тут… удар, звон, негодующий рёв Аркаши. Что это? Быстро подключаюсь к Зайке. Тачка остановилась. На мокрой земле в окружении глиняных осколков лежит сломанная стрела, а Аркаша держит в руках ручку от своей кружки и яростно орёт…

Глава 29

— Поллитру?!.. Вдребезги?!.. Да я тебя за это!.. — орёт Аркаша. — Святотатец!! Узри же, ничтожный червь, ужаснейшее из проклятий могущественного Акратопота! Проклинаю тебя, безумец, и пусть всё вино, что ты выпьешь, тотчас превращается в твоём желудке в простую воду! Да будет так во веки веков! Ик!.. Ой… Ну, или хотя бы три дня…

— Как ты смеешь шуметь под священными кронами Первого Леса, низший? — из кустов сбоку дороги выходит высокий длинноволосый эльф. За ним ещё, ещё. Вскоре перед нашей бочкой стоит небольшая толпа из дюжины молодых эльфов. Я наблюдаю картинку через Зайку.

— Низший? Это кто тут у тебя низший?

— Ты — низший. Зачем ты вошёл в Лес, ничтожный раб?

— Раб? Я — раб? Да я… да у меня… да мой папа — олимпиец, вот! Ты что-то имеешь против папы?

— Против папы? Какого папы? Твоего? И кто твой папа?

— Темнота. Мой папа — Дионис!

— Дионис? Так ты… эээ… в смысле, так Вы… Вы — не человек?

— Сам ты человек с ушами. Возрадуйтесь, смертные, ибо ныне зрите вы бога воочию! Аз есмь великий Акратопот! На колени пред божеством, черви! Ик!.. Ой…

Эльфы, поколебавшись, стали нерешительно опускаться на колени. Видимо, связываться с богом они опасались.

— Прошу прошения, Ваша Божественность, — робко говорит самый старший из них. — Как нам обращаться к Вам?

— Я не большой любитель пышных титулов, — важно отвечает Аркаша. — Можете просто говорить мне 'о, Великий'. Я не обижусь.

— О, Великий, дозволено ли будет нам встать с колен?

— Вставайте. И скажите, жив ли ещё мой старый друг Аграфен?

— Аграфен? Прости, о, Великий, но я никогда не слышал такого имени.

— Э! Вы, эльфы, вечно такие путаные имена придумываете. Не выговоришь. Вроде вы его называли Агратеннон. Или что-то в этом роде.

— Быть может, Агратеннион?

— Может и так. Он тут самым главным у вас был.

— Глава Первого Дома Агратеннион скончался уже более полутора столетий назад, о, Великий.

— Жалко. Хороший мужик был. Мы с ним на скорость черничное вино пили. Он чуть ничью тогда не сделал. Умел пить, умел…

— Сейчас во главе Первого Дома стоит его праправнук — льер Ареллинион.

— Аре… Алер… Тьфу! Не выговорить. Тоже Аграфен будет. Тем более, родственник.

— Дозволено ли будет нам проводить Вас к нему, о, Великий?

— Можно. Ведите. И пусть мою бочку кто повезёт. А то у меня уже руки отваливаются. И чтоб никто люк в бочку не открывал! Запрещаю под страхом моего гнева! Вдруг плюнете туда? А у меня там всё самое ценное…

Ехали мы долго. Очень долго. За бортом бочки стемнело, я же с трудом подавлял зевки. Аркаша достал себе новую кружку и периодически наполнял её. Воды в бочке оставалось всё меньше и меньше. Мне уже заметно ниже пояса. Собственно, фактически я сидел в очень глубокой луже. Похоже, Аркаша немного увлёкся. Сам же он, как я слышал, разучивал с эльфами песню 'По дороге с облаками'. Дело продвигалось туго, так как эльфы не понимали смысла слов.

Наконец, под нестройный хор 'очень нравится, когда мы возвращаемся назад', выезжаем на поляну. Нет, не на поляну Изначального Дуба, другую. Но, судя по внешнему виду окружающих деревьев, поляна с Дубом должна быть где-то недалеко. Нас выходит встречать делегация пожилых эльфов. Впереди — богато одетый нестарый ещё эльф, опирающийся на корявый посох.

— Приветствую тебя под сенью крон Первого Леса, о Великий! — важно заявляет он. — Я, глава Первого Дома Ареллинион, приглашаю тебя разделить с нами нашу скромную трапезу.

— А чего скромную? — заявляет Аркаша. — Можно и нескромную, я не обижусь.

— Как пожелаешь, о, Великий, — склоняет голову главный эльф.

— Вот так и пожелаю. Желаю нескромную трапезу! Еды мне! Много! И вкусной! И чтоб никакой лапши. Лапша надоела!

— Сейчас всё будет, о, Великий. И… у нас есть свежее черничное вино урожая этого года.

— Чего?! И ты молчал?! Аграфен, ну ты и жмот! С этого же нужно было начинать! Быстро мне образец для дегустации!

Час спустя я, по-прежнему, сижу голым задом в мокрой луже. Зайка снаружи транслирует мне окружающую обстановку. Там начался пир. Моя бочка стоит прямо в центре поляны, а вокруг неё расположились эльфы. Сотни эльфов. Горят костры, звучат громкие голоса. Эльфы готовят на кострах еду. В основном мясо, как я заметил. Аркаше принесли бочонок черничного вина, и сейчас он увлечённо его дегустирует, заедая печёной ножкой кабанчика. По-моему, он уже больше половины бочонка выжрал.

Рядом с Аркашей — его новый друг Аграфен и полдюжины эльфийских старейшин. Они помогают ему дегустировать черничное вино, но, в силу своей малоопытности, даже все вместе пьют меньше, чем он один. Аркаша учит Аграфена и ещё одного эльфа-старичка петь новую песенку. У старичка неплохо получается, а Аграфен тормозит. Наконец, Аркаша встаёт, качаясь, подходит к моей бочке, забирается на неё и орёт:

88